Светлана, Киев:
— Когда я не была верующей, я просто старалась делать добро, как этому меня учили родители. Мне было легко на душе. Но, когда я пришла в Церковь, все стало намного сложнее. Такое впечатление, будто с Богом труднее, раньше-то все было проще.

Протоиерей Александр Авдюгин:
— Действительно, труднее и сложнее с Богом. Ведь до прихода в Церковь наши добрые дела были сродни тем, которые совершал превращенный в медведя Иванушка в фильме-сказке “Морозко”. За самолюбование собственной красотой и гордыню стал добрый молодец зверем, и, для того чтобы вернуться в облик человеческий, условие было поставлено: три добрых дела совершить. Помните рев на весь лес: “Кому доброе дело сделать?”
Вот и мы, без Бога и Церкви, добрые дела планируем, подготавливаем, рассчитываем и… ждем награды. Причем очень часто публичной и громогласной: “Чтобы все видели и знали, какой я добрый и хороший”.

Не столь давно отмечали у нас церковными наградами тех, кого мы на великом входе поминаем как “строителей, благоукрасителей и попечителей святаго храма сего”. Естественно, на всех орденов у архиерея не хватило, поэтому кому грамоту, а кому и “Спаси Господи!”. До дня ны­нешнего обиды и упреки, что “заслуги” плохо отмечены.
Требование награды за “добрые дела” — естественное состояние человека вне Церкви, для того же, кого мы называем “воцерковленный”, критерий иной: “Когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая” (Мф. 6: 3).
Творить дела добрые Бог призывает без ожидания награды и похвалы…
Сложно это. Непривычно и изначально огорчительно. Бескорыстие не приходит само собой, к нему путь тернистый и долгий, да и враг рода человеческого обязательно старается смутить и на ложный маршрут направить. Недаром многие подвижники наши предупреждают: “Делаешь доброе (хорошее) дело — жди искушений”.
После отпуста Литургии, когда ко кресту прихожане подходят, довольно часто слышу просьбу:
— Батюшка, благословите на дела добрые…
Благословляю. Понимаю, что боится человек Бога огорчить непотребным делом, плохим словом или грехом неожиданным, и эта боязнь — уже начало доброделания. Ведь совершить какое-то одно, конкретное, угодное Богу дело не составляет труда, но стремиться постоянно жить в парадигме добрых дел несравненно труднее. Здесь необходимы самоотречение и постоянный внутренний контроль.
Достичь умения не делать зла можно лишь одним способом — любить. Тут надеяться только на собственные силы и ублажать себя, что ты уже достиг каких-то совершенств в доброделании никак нельзя. Так уж устроен наш мир, что, видя твое стремление сделать кому-то доброе, тебе обязательно “доброжелатели” расскажут нечто нехорошее о том или той, о ком ты заботишься. Лишь любовь может покрыть мнимые и истинные недостатки. Здесь, как бы это пафосно не звучало, мы уподобляемся Христу, Который любил и любит без условий и обстоятельств.
Человек — создание Божие. Даже без веры и Церкви он может в главных чертах различать добро и зло, поэтому доброе дело для него вполне возможно. Вопрос в ином, почему есть желание сделать что-то хорошее для другого? Что движет? Можно перевести старушку через дорогу, потому что “так поступают культурные люди”, а можно поступить так по велению
сердца.
К сожалению, ожидание награды и признания стало преобладающей движущей силой современного мира. Отношение “ты — мне, я — тебе” уже воздвигнуто на пьедестал совершенства и честности. Более того, когда работаешь, делаешь доброе дело не во благо чего-то, а во Имя Бога, то есть во славу Божию, то реально рискуешь вскоре получить четкую реплику “Оно тебе надо?” и отнюдь не лестную характеристику, типа “Жить не умеешь”.
Именно поэтому и тяжелее с Богом быть. Зато есть преимущество; как по мне, то самое главное. Когда я, как Иванушка из “Морозко”, “просто так”, не задумываясь о награде, на плечи к себе старушку слепую с вязанкой дров посажу и домой ее без включения в голове таксометра отнесу, то в свое время, может быть, это мое “добро” и станет соломинкой собственного спасения в вечности…
Вот только как бы этот “таксометр” не включать?

 

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика