“Поскольку христианские заповеди — это определенная система нравственных требований, то почему нельзя просто жить по этой системе, почему обязательно считается, что нужно верить в Бога, ходить в церковь, молиться, поститься?..
Я знаю многих людей, которые всю свою жизнь прожили очень честно и порядочно, но в Бога при этом не верят. И утверждать, будто атеист не может быть нравственным человеком — несправедливо.”
(Из письма, пришедшего в редакцию)

Рожденные в СССР
Полемизируя с атеистами, христиане нередко приводят в качестве аргумента известный тезис Достоевского “Если нет Бога, значит, все дозволено”, имея при этом в виду, что единственный источник и гарант нравственного поведения в человеке — его вера. Но это не совсем правильное понимание и употребление слов классика.
Дело в том, что Федор Михайлович Достоевский писал свои романы в конце XIX в., когда русское общество еще жило в русле религиозной традиции, неотъемлемой частью которой была нравственность. В те времена человек, утративший веру в Бога, действительно оказывался перед серьезным соблазном: отвернувшись от религии, отменить для себя и все нравственные ограничения, которые в этой религии содержались. Описывая судьбу несчастного Ивана Карамазова, Достоевский очень убедительно показал трагедию христианина, потерявшего свою веру.
Несколько поколений советских людей были воспитаны в обществе, где традиционным отношением к религии стало воинствующее безбожие. Мысль, что “Бога нет”, вбивалась в сознание гражданина СССР буквально с детсадовского возраста. В таких условиях религия никак не могла быть основой нравственного поведения человека. И все же люди любили друг друга, создавали семьи, воспитывали детей, объясняя им, что нельзя обижать слабого, что нужно помогать друг другу, нельзя ломать деревце и мучить кошку. Неверующие врачи самоотверженно боролись за жизнь пациентов, а неверующие милиционеры и пожарные порой жертвовали собственной жизнью ради спасения ближнего.
В советский период истории нашей страны большинство ее жителей не имело веры, но в нравственном отношении жизнь этих неверующих людей могла быть очень высокой. И с христианской точки зрения в этом нет ничего удивительного или парадоксального. Преподобный Авва Дорофей писал: “Когда Бог сотворил человека, Он всеял в него нечто Божественное, как бы некоторый помысл, который просвещает ум и показывает ему, что доброе, и что злое, — сие называется совестью, а она есть — нравственный закон”.
Да, атеист не верит в Бога, не верит в сотворение человека Богом, и, конечно же, не может верить, что нравственное чувство было вложено в наше естество Творцом. Но само-то нравственное чувство из-за этого неверия никуда у него не девалось, оно существует в нем точно так же независимо от его религиозных воззрений, как, например, способность думать или говорить.
Человек может не верить в метеопрогноз. Но, услышав по радио штормовое предупреждение, он, скорее всего, отменит запланированную морскую прогулку, невзирая на все свое скептическое отношение к предсказаниям погоды. Так и совесть, подобно приемнику, настроенному на нужную волну, предупреждает человека о безнравственности тех или иных его поступков, даже если он не знает и не желает знать, откуда приходит к нему этот сигнал.
Чувство любви и сострадания, отвращение ко лжи, к воровству и насилию, простое желание добра другим людям — все это присутствует в каждом из нас, независимо от наших религиозных убеждений, и христианство никогда не утверждало обратного. В Новом Завете апостол Павел прямо говорит, что нравственный закон является свойством природы человека: “… слава и честь и мир всякому, делающему доброе… ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую

 

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика