Праздник Преображения Господня стал местно отмечаться в Палестине с IV в., со времени, когда императрица Елена построила на г. Фавор храм в честь Преображения. На Востоке свидетельства о празднике относятся к V в. Праздничные Слова о Преображении есть у Ефрема Сирина, Иоанна Златоустого, Кирилла Александрийского и других святых отцов.

Евангелия повествуют, что Иисус пророчески произнес: «…истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе» (Мк. 9: 1), а спустя шесть дней взял трех ближайших учеников: Петра, Иакова и Иоанна, и поднялся вместе с ними на гору помолиться. Там, во время молитвы, Он «преобразился пред ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет» (Мф. 17: 2). При этом явились два ветхозаветных пророка, Моисей и Илия, которые беседовали с Иисусом «об исходе Его, который Ему надлежало совершить в Иерусалиме» (Лк. 9: 31). Увидев это, пораженный и испуганный Петр сказал: «Равви! хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи: Тебе одну, Моисею одну, и одну Илии» (Мк. 9: 5). После этих слов явилось облако, осенившее всех, и ученики услышали из облака голос: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте» (Мф. 17: 5). Спускаясь с горы, Иисус запретил ученикам говорить об увиденном ими, «доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых» (Мк. 9: 9). Об этом событии сообщают все евангелисты, кроме Иоанна (см.: Мф. 17: 1–6, Мк. 9: 1–8, Лк. 9: 28–36).

Традиционно местом Преображения считается г. Фавор в Галилее, однако существует версия, что местом Преображения был один из отрогов г. Ермон (Хермон) в окрестностях Кесарии Филипповой.

Согласно евангельскому тексту это событие произошло в феврале, за 40 дней до Пасхи, но Православная Церковь перенесла празднование на 6 августа (19 августа по н. ст.), для того чтобы оно не приходилось на дни Великого поста. При этом на 40-й день после Преображения всегда празднуется Воздвижение Креста Господня, когда Церковь вновь вспоминает крестные страдания Спасителя. Поэтому даже в день отдания поется не катавасия праздника Преображения, а катавасия Воздвижения.

 

Паримии праздника

Три паримии (ветхозаветные чтения) этого праздника относятся к явлению Бога Моисею и Илии на горе Синайской, ибо весьма уместно, чтобы величайшие боговидцы Ветхого Завета присутствовали при явлении славы Божией в Новом Завете, впервые видя Его человечество так же, как ученики впервые видели Его Божество.

 

Первая паримия

В первой паримии (Исх. 24: 12-18) мы слышим о восхождении Моисея на г. Синай для получения заповедей Божиих. О них было до этого объявлено народу, и все выразили согласие следовать повелениям Божиим. Но Бог, зная непостоянство воли как отдельного человека, так и целого народа, повелел Моисею подняться на гору и быть там до того момента, который Он укажет. Он обещал дать Моисею каменные скрижали, на которых будут написаны заповеди. Скрижали — это две каменные доски, на которых каждое слово Закона было словно высечено, то есть неизменно на все века, постоянно, непоколебимо, твердо, надежно, несомненно. Они были написаны Богом, даны Богом народу, и Бог обещал хранить Свой народ, если народ будет верен Ему. Скрижали Завета каменные, как знак прочности, но они вполне легко поднимались, что символизировало то, что исполнить повеления Божии под силу как отдельному человеку, так и всему народу.

На Синай Моисея сопровождал Иисус Навин, которого Моисей готовил себе в преемники, но на вершину горы поднялся лишь пророк и наедине беседовал с Богом. У подножия горы остались 70 старейшин, которым Моисей заповедал в молчании дожидаться его. Когда Моисей поднялся к вершине горы, то увидел облако — знак присутствия Божия. Слава Божия, как сияющее облако, шесть дней покрывала гору, и все шесть дней Моисей молча ждал, когда Господь позовет его. Зачем так долго? Чтобы за это время, оставив «всякое житейское попечение», молча, сосредоточенно, благоговейно взирая на близкое и недоступное сияние Божества, подготовиться к беседе с Богом. Облако только Моисею казалось светозарным и не пугало его, израильтяне же видели его как грозовое, постоянно озаряемое вспышками молний, так что вершина горы им казалась пламенной.

Когда Моисей услышал зов, то поднялся на вершину, вошел в облако и пробыл там 40 дней, включая и те шесть дней, которые провел в ожидании. Чем он питался тогда? Скорее всего, ему даже не приходила мысль о еде. Если вдохновленные какой-нибудь идеей творцы земных ценностей могут забыть на время обо всем на свете, то тем более Моисей, подготовленный прежним опытом воздержания и увлеченный открывшимся ему горним миром, мог не думать ни о каких житейских потребностях.

Почему этот момент Исхода вспоминается на Преображение? Потому что Преображение напоминает восхождение Моисея на Синай и явление ему Бога в облаке. Вот какие параллели можно провести: Синай был покрыт облаком, в котором звучал голос Божий, — и Фавор оделся облаком, из которого ученики Христовы услышали голос Отца Небесного. На Синай были допущены избранники народа, — и на Фавор поднялись лишь избранные из избранных ученики Христовы. На Синае Моисей трепетал и радовался близости Божией, — и на Фаворе ученики сначала вскричали от страха (см.: Мк. 9: 6), потом обрадовались так, что не помнили и не понимали того, что говорили.

На Синае Моисей получил заповеди Божии, — и на Фаворе ученики услышали краткое изложение воли Отца Небесного, Который в немногих словах засвидетельствовал о Христе как о Своем возлюбленном Сыне, повелев: «Его слушайте». Это можно назвать двумя новозаветными скрижалями, на которых утверждались вера и послушание.

Моисей получил заповеди Ветхого Завета на Синае и, явившись на Фаворе, подтвердил конец Ветхого и начало Нового Завета, склонив перед Христом голову, как некогда на Синае перед Богом. Моисей принес народу заповеди Божии, а ученики Христовы передали всем повеление слушать Господа, сказавшего в Евангелии все, необходимое для спасения.

 

Вторая паримия

Во второй паримии (Исх. 33: 11–23; 34: 4–6, 8) продолжается повествование о Моисее. Пока он был на Синае, народ (хотя и обещал хранить заповеди) делал, что хотел. Моисея не было рядом, и все, как неразумные дети, сразу же вернулись к привычному: праздник урожая шумно отмечали перед отлитым тельцом. Бог дал знать об этом Моисею, намереваясь истребить народ, такой неверный и непостоянный. Моисей стал умолять Бога простить народ. Просить издали легче. Как только Моисей стал спускаться с горы и сам увидел гулянье и пляски перед тельцом, он тут же с досадой разбил скрижали. К чему они, если люди не хотят ни о чем думать? Бесполезное знамение нарушенного завета — разбитые скрижали — только терзали душу Моисея, еще хранившего в памяти величие милости Божией к народу. На следующий день, наказав зачинщиков бесчинства и разбив идола, Моисей опять пошел в гору, где 40 дней молился о прощении непослушного народа. Господь склонился на милость, но сказал, что теперь Сам Он не будет сопутствовать им, а повелит Ангелу Своему. До этого шатер, временно заменявший скинию, был среди народа. Над ним временами появлялся облачный столп как знак присутствия Божия. Моисей входил в шатер и беседовал с Богом. Теперь шатер был вне стана. Каждый мог смотреть на него только издали, зная, что вызвано это грехопадением народа. Моисей входил в шатер, к которому никто не смел приблизиться. Зная это, легче понять смысл читаемых строк паримии.

«Глагола Господь к Моисею…» Общение Моисея с Богом удивительно тем, что Господь без посредника, не в прикровенных образах или знамениях, а просто, как друг, беседовал, открывая тем ему тайну Своего снисхождения. Тайна эта в том, что Бог может устранить все препятствия, не подчеркивать разницы между Творцом и творением, чтобы человек поверил: Бог хочет в нем видеть друга. Из ветхозаветных праведников только Моисей явил нам такой пример. Близость общения с Богом укрепляла Моисея в трудах его чрезвычайного служения. Для народа это тоже было важно, чтобы он учился уважать и повиноваться для своей же пользы. Моисей входил в шатер для беседы с Богом, оставляя как сторожа Иисуса Навина. Теперь, помня сказанное об Ангеле, Моисей говорит Богу, что не знает, кто будет вести их. Говорит это потому, что в душе он очень не хотел, чтобы Бог отступил от Своего народа. Напоминая о прежних обетованиях Моисею, вождь народа Израилева просит явных доказательств того, что Бог снова будет с ними, будет их руководителем и тем докажет всем племенам и народам, что народ израильский — Божий, избранный народ. Бог обещает вести народ как прежде и успокаивать его. Однако Моисей настойчиво повторяет, что готов отказаться от надежды прийти в обетованную землю, готов остаться в пустыне, если Бог Сам не пойдет с ними. Почему Моисей не хочет успокоиться? Он не уверен в людях, боится за них и спешит заручиться обещанием Божиим, хочет снова услышать от Бога, что Господь не оставит народ Свой, если он и опять окажется непостоянным и неверным. Бог подтверждает прежде данное Моисею обещание. Пророк с еще большим дерзновением просит показать славу Божию. Чего он хочет? Слава Божия явлена ему в облаке, он видел ее на Синае, в скинии. Теперь он хочет видеть Бога лицом к лицу. Хочет, чтобы ничто не мешало, не заслоняло, не туманило этого видения: ни облако, ни дым, ни огонь, никакая тень. Бог ему обещает, добавляя: «воззову о имени Моем», то есть через Бога Сына, Который может являться в чувственном образе. Сейчас, как ответ Бога, Моисей слышит: «помилую, егоже аще милую», то есть милость и щедрость откроет ему Бога, но увидеть Бога лицом к лицу невозможно ни для кого из смертных. Безопаснее Моисею укрыться в расселине скал, и Бог покроет его, чтобы лучи Божества не повредили немощному человеку, хотя бы и Моисею. После этого велено было подготовить новые скрижали и подняться на Синай. Там снова будут начертаны заповеди Божии. На Синае Моисей видит славу Божию и кланяется Богу в благоговейном трепете.

На Преображении это читается потому, что на Фаворе Моисей увидел обещанное ему Богом: через Иисуса Христа он увидел Бога лицом к лицу, как и просил прежде. Он получил исполнение прошения через века. Теперь не надо прятаться в щель, теперь в лице Бога Слова Моисей видит подтверждение обещанной милости и щедрости. Сын Божий, ставший Богочеловеком, Которого могли видеть люди, — Тот же неприступный Бог, Который хранит верность избранному народу, включая в число избранников всех верных христиан. В Новом Завете обетования Божии при­обрели полную ясность и конкретность для тех, к кому обращено слово Божие: «Того послушайте».

Третья паримия

Третья паримия (3 Цар. 19: 3–9, 11–13, 15–16) посвящена второму участнику славы Преображения — пророку Илии.

Пророк Илия чудесно доказал всему народу истинность отеческой веры в единого Бога, освободил его от влияния служителей Ваала и убежал от гнева Иезавели. Казалось бы, ему ли, заключившему небо и низведшему дождь, бояться Иезавели? Блаженный Феодорит говорит, что и пророку (особенно после явных чудес) допускалось перенести тяжелое состояние души, чтобы не подпасть власти гордости, не стать надменным. Страх ослабляет душу, угнетает, а пережитое напоминает о собственной немощи. Илия боялся Иезавели не потому, что она могла его убить. Смерть казалась ему избавлением от страданий. Ему была невыносимой мысль о том, что злоба Иезавели приведет к искоренению истинного богопочитания. Он бежал в Вирсавию, но там не остался, пошел в пустыню один, отпустив слугу. День шел по Аравийской пустыне, как раз там, где когда-то проходили израильтяне, направляясь к земле Обетованной. Подавленное настроение не рассеивалось. Присев в жидкую тень можжевелового куста, уставший, голодный, расстроенный, он мучился от того, что все его усилия восстановить истинное богопочитание ни к чему не привели. Казалось, что легче умереть, чем мириться с этим. И Илия просит у Бога смерти. С такими мыслями он заснул под этим же кустом. Ангел Божий разбудил его, велел встать и поесть. Илия увидел хлеб и воду. Вряд ли он ясно видел Ангела (если бы так было, он бы окончательно проснулся и больше не заснул), скорее всего он был в полудреме. Воду и хлеб он не только видел, но и подкрепился, заснув снова. И снова его будит тот же голос. Илия снова ест, окончательно просыпается и понимает, что надо идти. Встает и идет к Хориву. Шел Илия 40 дней и ночей. Почему так долго? Видимо, он еле двигался, не в силах преодолеть внутреннего расслабления, усиленного усталостью, вынужденным постом, трудностью пути и плохим настроением. Наконец он нашел пещеру и укрылся в ней. Господь зовет его: «Зачем ты здесь, Илия?». Илия повторяет то же самое: алтари разрушены, пророки Божии убиты, остался он один, и его ищут, чтобы убить. Правда, смерти себе он уже не просит, но горечь одиночества отравляет жизнь. Надежда на Бога и упование на Него еще не воодушевили его смятенной души. В ответ Господь велит ему завтра выйти из пещеры и стать на открытом месте. Он услышит бурю, от которой будут трескаться горы и падать камни. Бурю сменит землетрясение. Пронесется огонь. Все это знамения приближения Господа, как было и на Синае. Но присутствие Божие не в этих мощных и устрашающих явлениях. Господь открылся в тихих звуках набежавшего ветерка. И вот, когда Илия ощутил присутствие Божие, он снова должен был ответить на вопрос: зачем он здесь? Он повторил то же самое, но уже без жалобы и смятения. Теперь он исповедует Богу свою вину: малодушие и страх. Господь повелел ему возвратиться туда, откуда он бежал, и продолжить свое служение.

Почему пророк Илия, бывший участником Преображения Господня на Фаворе, представлен в этот праздник воспоминаниями не лучших своих дней? Может быть, это для того, чтобы никто никогда не считал, что может без Бога чего-то достичь, что-то понять, усвоить. Пророк Илия был ревностен и решителен, пока Бог давал ему мужество и силы. Тот же пророк пережил усталость и малодушие, когда Бог дал ему понять, что все творит Он, а человек лишь тогда силен и смел, когда с ним пребывает Господь. Пример пророка Илии, ощутившего Бога в легком дыхании ветерка и исповедавшего Ему свою немощь и страх, будет для всех верным указанием пути: к сиянию славы Божией на Фаворе великие избранники Божии шли путем трудным, скорбным и самоотверженным. Здесь, на Фаворе, для Илии было и откровение Святой Троицы в словах: «изыди, и стани… пред Господем». Господь (т. е. Бог Отец) говорит и Господь призывает предстать Господу (Богу Сыну), что возможно услышать и понять при действии Святого Духа. Последовав этому повелению уже окончательно, пророк Илия предстал Господу Иисусу Христу на Фаворе. Оба они: и пророк Илия, и пророк Моисей явили Новозаветной Церкви связь времен и исполнение повелений Господних, для которых нет преград, нет изменения, нет прошлого. Все Божие живо и пребывает всегда.

Как бы продолжая эти паримии, преподобный Ефрем Сирин в своем слове на праздник Преображения проводит связь между Ветхим и Новым Заветом в этом событии: «Радовались Пророки, ибо узрели здесь Его человечество, которого прежде не видели. Радовались и Апостолы, ибо узрели здесь славу Его Божества, которого прежде не разумели, и услышали глас Отца, свидетельствующий о Сыне… Тройственное было здесь свидетельство: глас Отца, Моисей и Илия. Они предстояли пред Господом, как служители, и смотрели друг на друга, — Пророки на Апостолов, и Апостолы на Пророков, святой Моисей видел освещенного Симона — Петра, домоправитель, поставленный Отцем, взирал на домоправителя, поставленного Сыном; Ветхозаветный девственник Илия видел новозаветного девственника Иоанна; тот, кто вознесся на огненной колеснице, взирал на того, кто возлежал на пламенных персях Христовых. Таким образом, гора представляла собой Церковь, потому что Иисус соединил на ней два Завета, принятых Церковью, и показал нам, что Он есть Податель обоих».

Подготовил

Максим Мудрак

 

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика