Продолжение. Начало (статья «Когда в семье нет ребенка») в № 20 (294) «ЦПГ»

 

Помните, как Алиса, попавшая в Зазеркалье, спросила у Чеширского Кота: «Куда мне идти?». Почему этот странный персонаж не захотел дать ей совет «Иди направо — там вкусно, иди налево — там спокойно», но сказал, что ответ на ее вопрос во многом зависит от того, куда она хочет попасть?

 

Если честно, в детстве мне казалось, что Кот смеется над Алисой и просто не хочет ей помогать. Сейчас думаю по‑другому: его ответ должен был помочь ей самоопределиться с тем, чего она хочет сама, какова ее цель, ее возможности. Пойми себя — и ты поймешь, куда тебе идти, что тебе делать.

Непростой вопрос

Часто в проблемных ситуациях у психологов спрашивают: «Что делать?». Кажется, что проще — взять и перечислить список рекомендаций. Например, для воспитания детей: «Давайте ребенку по одной чайной ложке замечаний в день в течение недели». Вопрос «Что делать?» рождается из предположения, что у человека имеется какой‑либо дефицит опыта или знаний, а у специалистов же всего этого в избытке. Сейчас они поделятся — и все уравновесится. Однако сложность состоит в том, что, даже обретая целый арсенал методик и рекомендаций, многие не могут сдвинуться с места. Еще и чувствуют себя полными неудачниками, не могущими выполнить простую рекомендацию. Почему? Потому что часто они получали ответ не на свой вопрос. Им помогали выполнить не их личное, а усредненное желание.

Вопрос, на самом деле, необходимо расширять: «Что делать, для того чтобы…?». Например, в случае с ребенком: «Что делать, чтобы ребенок оставил меня в покое, но при этом я бы чувствовал себя заботливым родителем?», «Что делать, чтобы ребенок любил только меня?», «Что делать, чтобы ребенок был таким, как я его себе представляю, а не таким, каким он есть?». И в поисках ответов надо действительно что‑то делать с ребенком. А можно поставить вопрос по‑другому: «Что делать с собой, не могущим принять, что ребенок нарушает мои планы, мое пространство, мои представления о нем? С собой, не понимающим, когда нужно ограничить ребенка, а когда — свои фантазии?». Вот в таком ключе нужно ставить вопросы.

В поисках личного смысла

Еще один сложный вопрос, ведь каждая семья очень индивидуальна в своих желаниях. И даже в одной семье под желанием иметь ребенка может подразумеваться что‑то свое. И эта видимая общность — «Мы хотим ребенка» — очень быстро потом распадается на распри и споры о том, какого ребенка мы хотим. «Я хочу ребенка, которым можно гордиться», — настаивает папа. «А я хочу послушного ребенка, который не будет доставлять мне столько тревог», — спорит с ним мама, держась рукой за сердце.

Но вот ситуация: семья, в которой не может быть ребенка. А его ждут, и страдают, и чувствуют себя виноватыми. И вопрос «Что делать?» опять распадается на сотни вопросов. Один из них — «Что делать, чтобы не замечать своих страданий?». Список мер классический: активная социальная и трудовая жизнь, помогающая, на время, вытеснить свои переживания. И ни в коем случае не оставаться одному, не погружаться в рефлексию, не смотреть внимательно друг другу в глаза, иначе можно встретить свое страдание. Второй вариант: «Что делать, чтобы желание все‑таки каким‑то образом реализовалось?» — усыновление, опека, забота о крестниках. Хотя, беседуя с женщинами, не имеющими детей, часто замечаю, что не всех интересует вариант усыновления. А те, кого интересует, не спрашивают: «Что делать, если нет детей?». Они спрашивают: «Как подготовиться к усыновлению?». Поэтому вопрос «Что делать, когда в семье нет детей?» можно понять в том смысле, что семья не готова к усыновлению, но и не хочет убегать (или устала убегать) от страданий. И тогда мы можем обратиться непосредственно к этим страданиям. Говорят, что именно понимание своих страданий развивает нас. Так что нужно исследовать ситуацию. «Когда я страдаю от того, что у меня нет детей, от чего я страдаю?» Некоторые отвечают, что они страдают от того, что вроде бы не могут найти в ребенке свое продолжение: «Я хочу, чтобы он был плоть от плоти моей и кость от кости моей». И это желание также можно исследовать и очищать от лишних примесей, например любить в ребенке себя так, как никто не любил меня. Свои страдания тоже важно понять, чтобы найти выход, необходимый именно этой семье. Психотерапевты считают, что боль — это отношение страдания к смыслу страдания. То есть важно принять свое страдание и осмыслить его именно для себя. И если этот смысл родится в вашей душе и будет соотнесен с вашими ценностями, то он станет для вас утешительным. Тогда это даст вам возможность принять ситуацию и дарить свою любовь другим, окружающим вас детям. Ведь именно в дарении любви и в принимающем ее отклике мы бываем счастливы.

Бездетность как дар

Иногда можно встретить и такие размышления, приводящие к страданию: «Если ребенок — это благословение Божие, то, значит, Бог не благословил наш брак, значит, мы законченные грешники и не достойны иметь детей и т. д.». Хочу сразу привести слова святителя Иоанна Златоуста: «Две цели, для которых установлен брак: чтобы мы жили целомудренно, чтобы делались отцами; но главнейшая из этих двух целей — целомудрие».
И еще позволю себе широко процитировать протоиерея Валентина
Уляхина, преподавателя кафедры библеистики Православного Свято-Тихоновского государственного университета: «Миссия супругов, которые не имеют детей, ближе подвигу апостольскому, мученическому и преподобническому. Преподобные, апостолы и большинство наших святых имели одиночный уклад жизни, они монашествовали и подвизались во славу Божию. Одинокий образ жизни, жизни без детей, дает возможность раскрыть всю душу, посвятить себя полностью Богу. Ведь мы знаем, что забота об очаге, о семье иногда удаляет от Господа. Помните, как апостол Павел писал, что хотел бы, чтобы все были такие, как он, а он старался жить без греха, был человеком бездетным, как известно. Более того, он писал также, что жена думает о том, как бы угодить мужу в первую очередь, а муж думает только о том, как бы в первую очередь угодить жене, соответственно, семье и детям. Вспомним преподобномученицу Елизавету и ее мужа великого князя Сергея Александровича Романова. Они были тоже бездетными. Великий князь Сергей Александрович был градоначальником Москвы и построил много новых церквей, основывал богоугодные заведения, открывал приюты. Он погиб в конце крамолы 1905 г. Великая княгиня Елизавета после утраты мужа становится монахиней. Она помогала монастырям, храмам, возрождала лучшие традиции на Руси. Потерпела мученическую кончину в Алапаевске, прославляется как преподобномученица… А дети — условие очень существенное и важное для спасения, но их отсутствие не означает, что нужно предаваться отчаянию. Наоборот, бездетность надо принимать как дар от Господа. У бездетных супругов руки свободны, и они могут воспитывать духовных чад, принимая всех детей, всех, кто требует помощи, заботы, ласки, а не ограничиваться своими родными кровинками. У нас же множество беспризорных! Хотя бы помочь одному из них добрым словом, погладить по головке, улыбнуться, накормить — разве это не доброе дело? Разве это не подвиг материнства и отцовства? <…> Семья простирается на всю Церковь, на малую церковь, но внутри Церкви Христовой, Вселенской Церкви».

Оказавшись в трудной ситуации, когда наши чаяния и надежды не могут быть исполнены, мы находимся в поисках выхода. Как мы понимаем, что выход найден? Когда боль стихает. Когда в окне вместо набежавших туч опять видим солнце. Когда мы понимаем, что стали чуть‑чуть мужественнее и сильнее от пережитых страданий. Когда видим, что решение соответствует нашим духовным приоритетам. И, тем не менее, это решение у каждого свое. Каждое решение будет отличаться друг от друга в своем многообразии и сходиться в единстве — в Любви.

Анастасия Бондарук

 

 

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика