Автор: Александр Громогласов

Вот снова совсем близко Новый год. Все стараются провести его в уютном кругу семьи и друзей. Однако каждый раз в православной среде кто-то задаст вопрос: а наш ли, христианский, это праздник? Зачем мы – православные – его празднуем? Противники Нового года начинают приводить целую серию аргументов: это, дескать, и западный обычай, который нам – славянам – навязан, и языческая мистерия, и советский праздник, культивировавшийся в противовес и ради затмения православного Рождества, и вообще у нас есть свой Новый год – то ли 14 января, то ли в хорошем теплом сентябре. Так что давайте, православные, праздновать свое, а все эти западные, языческие, безбожные празднования оставим внешним.

 

Здесь возникает сразу несколько «но». Западные влияния, во-первых, не обязательно по определению отрицательны, и их так много в нашей жизни, что если начнем избавляться от всего, что навеяно западным миром, то, боюсь, суровая логика обяжет прийти не только к отрицанию заимствованного Петром I у немцев Нового года, елки и других декабрьско-январских праздничных атрибутов, но и переодеться в не-западную одежду, есть не-западную пищу (откуда пришли картофель, помидоры, кукуруза, клубника и прочее? Понятно, что «родом» из Америки, но в кухню, в повседневный рацион они пришли к нам через западноевропейские народы).

 

Смысл праздника тот, который в него вкладывают. Как бы субъективно это не звучало, но это так. Может быть, есть у праздника и протестантские корни, может, и языческие, может, и советско-богоборческие, может, и сразу все вместе, но в конечном итоге все зависит от того, что видят в празднике те, кто его отмечают.

 

Любителям везде видеть тайное, масонское, языческое, западное влияние и/или основание существующим праздникам, обычаям и обрядам следует задуматься над тем, что огромное количество народа в Рождестве, Сретении, Пасхе, Пятидесятнице видят те же влияния; а другие вообще в этих праздниках ничего не усматривают, кроме повода посидеть за столом, и им что солнцестояние, что Пасха – разницы нет.

 

Собраться за столом всей семьей, со всеми родственниками и друзьями…

 

Часто ли мы это делаем? В принципе, есть несколько праздников в году, когда это происходит, и чаще всего это случается на Рождество и Пасху, то есть на основные православные праздники. С кем еще, если не с близкими, встречать эти великие праздники? Ответ очевиден. Но именно этот статус Рождества и Пасхи, повышенный до уровня «выходного дня для всех» приводит к тому, что в массе своей народ воспринимает их просто как выходные дни с элементами религиозного торжества. Да, именно, так. Сколько людей, у которых на Рождество и Пасху выходной, идет в храм на литургию? Сколько из них вникает в смысл праздника? Сколько пытается объяснить значение торжественного события окружающим? Столько же (или почти столько же), сколько делает все это в другие дни на протяжении всего года. Для остальных же рождественские и пасхальные выходные включают религиозный элемент (причем самый поверхностный, самый внешний): вкушение кутьи, посещение с вечерей крестников, освящение куличей и яиц (конечно же, массово посещают храм только только ради этого момента, Божественная литургия остается за рамками подобных визитов).

 

Так что наличие праздника, который был бы светским, имел статус всеобщего выходного, празднование которого приносило бы ощущение радости, хорошего настроения и доброй веселости просто необходимо!

 

Никакой другой светский праздник не может во всем этом соревноваться с Новым годом. Налицо масштаб празднования, отсутствие явной идеологической подоплеки (как, например, у 1 мая), и атмосфера, создающая приподнятое настроение. Чем не повод встретить этот день в кругу семьи и близких! Это праздник семейный по преимуществу. В случае с религиозными праздниками, их смысл и содержание вытесняется как раз вот этим семейным подходом: собрать родственников на Пасху. Тут важны родственники, а не Пасха! В то время как необходимо ставить перед собой целью на Пасху собраться в храме на литургию. А вот в праздновании Нового года подобного рода ущерба для содержания праздника не происходит. Собрались родственники на Новый год, потому что на Новый год надо собирать родственников и друзей, а не собираться в храм на литургию.

 

Почему Новый год несет в себе столько положительных моментов и радостных чувств? Не надумано ли это? Не навязано ли? Нет. Сама психология человеческой личности несет в себе такое отношение к Новому году, и вызвано это ощущением не просто конца уходящего года, а его качественной завершенности: годичный этап (со всеми положительным и отрицательными опытами) закончен; впереди новый год как новый, качественно новый, этап. Что мы чувствуем, когда получаем что-то новое? Конечно, радость! Новизна дарит ощущение радости и надежды. И будь кто православным, католиком, протестантом, атеистом, – при наступлении Нового года он будет ощущать именно это, потому что прежде всего он человек (и, соответственно, мыслит и чувствует по-человечески), и только потом православный, католик, протестант, иудей, атеист.

 

Кто-то из православных вполне может сказать: а у нас есть свой Новый год. Есть. Только скажите мне, честно скажите, кто из самих же православных его празднует хотя бы на 10% так, как празднует Новый год 31 декабря?

 

Выше прозвучало, что на Новый год надо собирать родственников и друзей, а не собираться в храм на литургию. Теперь поясню свою мысль. Существует подход, при котором все христианское старательно устраняется путем выявления влияний, параллелей и т.п. Но и с христианской стороны часто встречаем то же: везде видеть христианский смысл, даже там, где он не предполагался принципиально, или – что еще хуже – стремление сакрализировать все стороны жизни человека и общества. И сакрализация эта происходит не естественным путем, а как бы механически: если что-то происходит, празднуется, отмечается – нам, православным, необходимо туда попасть, в обязательном порядке притянуть туда христианство, а то, что там празднуют, притянуть к христианству. Вот и возникает вопрос: а чем такой подход существенно отличается от нами же осуждаемого иезуитства с его установкой на вездеприсутствие, на максимум миссионерского результата… только христианского ли?

 

И еще один нюанс: что положено служить на церковное новолетие в сентябре? Как церковный устав предписывает отметить Новый год? Отслужить молебен. Так почему же по многим епархиям идет разнарядка отмечать Новый год 31 декабря / 1 января служением ночной литургии? В чем смысл этого? Вытеснить единственный нормальный, не загруженный идеологией светский праздник, «христианским содержанием»? Вряд ли это удачная идея.

 

 

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика