Господь всегда найдет способ утешить страдальца, если тот сам, конечно, хоть немного тянется ко Господу…

Я лежал больной в кровати и решал непростой (по моей болезни) вопрос: пойти мне на субботнюю вечерню или помолиться келейно — дома?

Физических сил идти в храм не было никаких, но сердце мое горело. «Пойду в храм Божий, — наконец решился я, — а Господь, если Ему будет угодно, подаст мне силы». И пошел, помалу переставляя ноги.

Служба прошла благолепно. О больной спине я почти не вспоминал и даже ни разу не присел отдохнуть. К вечеру небо распогодилось, и из‑за обложных черных туч выглянуло солнышко, озарив сквозь цветные витражные стекла храма суровые лики святых на иконах, умягчив их на короткое время, как бы выявляя и сообщая нам подлинную сущность Божиих угодников — любовь и готовность служения людям.

Отойдя недалеко от нашего храма, я увидел старушку, которая поманила меня рукой. Рядом была большая лужа, и я подумал, что старушка желает, чтобы я помог ей перебраться на другую сторону и перенес бы ее вместительную коробку, которая была крепко привязана к двухколесной тележке.

Подойдя ближе к старушке, я удивился: какая же она ветхая! Сколько ей лет? Сейчас таких на улице редко встретишь. Во рту ни одного зуба. Лицо сморщенное, выцветшие глаза по‑старушечьи слезятся, но по‑особому светятся добротой и ясным умом.

«Святые среди нас», — вместо обычного мирского привета произнесла старушка. Мне как‑то сразу на сердце легло, что это не обычная бабушка, а какая‑то особенная, духоносная. Ведь подобное приветствие творят монахи при встрече или священники в алтаре: «Христос посреди нас».

Моя помощь ей оказалась не нужна. У нее были помощники совсем другого рода, куда более мощные. «Выбери для себя иконки», — предложила мне старушка и достала целую пригоршню дешевеньких, на плотной бумаге размером со спичечный коробок, иконок.

Я взял себе иконки Божией Матери Иерусалим­ской, Вседержителя и святого Николая Чудотворца с прекрасным, славянского типа, ликом.

— Возьми, бабушка, у меня деньги, — протянул я старушке купюру.

— Не возьму, — сказала она со значением, — это тебе во Славу Божию. А ты лучше присядь со мной и послушай, что я тебе скажу.

Ее слова о Боге и о святых были просты и понятны, а выговаривала она их как‑то по‑детски, без притворства. Сколько любви и христианской мудрости вмещало в себя ее маленькое, тщедушное тело! Я видел, как она тяготилась своей плотью, как непослушливо качалась ее голова во время рассказа, с каким усилием давалось ей каждое движение, каждый шаг. Вот уж воистину: «Тело немощно, но дух бодр».

«Знаешь, мальчик (мне 48 лет; я лыс и бородат), святые среди нас ходят. Как обычные люди. И много помогают людям. Заступаются за людей.

Когда тебе тяжело, плохо становится, если от всего сердца помолишься и попросишь помощи святых Божиих угодничков — они приходят. А иногда и сами они, святые батюшки, видят, что с тобой неладно и безо всякой просьбы приходят на помощь.

Вот, к примеру, Сергий Радонежский, он увидел, что у меня сил нет, упаду сейчас, и пришел тотчас ко мне. Посадил меня на одну ручку, а тележку взял на другую ручку и понес. Борода у него мяконькая. Душистая… Ладаном пахнет. Я ему говорю: «Тебе, небось, тяжело, батюшка, опусти меня на землю». А он только знай себе улыбается: «Ты, — говорит, — легкая как пушинка, это смертные грехи тяжелые — тянут, нести их нет возможности. А ты легонькая».

Я освоилась и говорю ему: «У меня третий подъезд, отче Сергие».

А он отвечает, что сам все знает, и какой этаж, и какая квартира у меня знает, и всю мою жизнь знает.

Зачем я живу? Я кормлю. Всех кормлю. И птичек небесных, и кошек, и собак, и человеков. Все твари Божии. Все есть хотят. У меня в тележке и вода есть, и молочко, и хлебушек, и зерно. Кому что потребно. Всем хватает.

Только мне иногда от людей прещения бывают. Не дают кормить. Но святые заступники помогают. Однажды настоятель храма надо мной повеличался. Я вошла в церковную ограду покормить щенков. А он увидел. Стал на меня кричать, что сейчас охрану позовет, чтобы меня выгнать. Говорит, что я здесь мусорю. А какой же это мусор? Это хлеб для собачек.

Тут я вижу, что подошел Николай Угодник в черном, блестящем таком костюмчике — новеньком, с иголочки…».

Заметив мой удивленный взгляд, бабушка пояснила: «А он в разных одеждах является — когда в святительском облачении, а когда и в мирском.

Как ему удобнее ходить, так он, владыченька святый, и ходит».

И продолжила: «И говорит мне Николае — всеславный Чудотворче: «Ты наша, — прямо так и сказал, — ты наша. Корми всех. А настоятеля этого я скоро уберу отсюдова». Я как услышала это — заплакала, жалеючи отца N. Говорю, что он, мол, молодой, семья у него, детки малые. Рано его забирать‑то отсюдова. Пусть еще пожил бы. А святитель отвечает: «Я его в другое место переведу, где у него будет возможность нормально служить и семьей своей больше заниматься. Здесь‑то вон сколько у него соблазнов».

(Я вспомнил: действительно, года два назад бывшего настоятеля нашего храма отца N. перевели служить в другой район, в результате некоторого, как я отдаленно слышал, скандала.)

Много чего еще мне сказала духоносная бабушка, но в какой‑то момент я понял, что не вмещаю в себя ее слов — емкости ума и сердца оказались переполнены; и вместо стройных назидательных глаголов мне стала слышаться бессмыслица.

Заметив, что я ее перестаю понимать и внимание мое рассеялось, она меня отпустила, сказав: «Иди, сыночек, и никому не делай зла. Помни, что святые по Божией воле среди нас. Они ждут твоей молитвы».

Понял я ее служение и истинно теперь говорю вам: раба Божия Клавдия кормит и одаривает всех нуждающихся. Кого пшеном, кого иконкой, кого хлебом. А слово ее, даже когда оно уже отделилось от нее и стало жить своей жизнью, так и остается хлебом, сошедшим с Небес. Аминь.

 

Мирослав Гришин,

«Святые среди нас»


Tagged with:
 

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика