Село Иза Закарпатской области называют «деревней святых» — лишь в первой половине XX в. из него вышло более 160 монахов. Память о некоторых из них закарпатцы хранят с особым трепетом.
У Георгияи Анны Кундри было пятеро сыновей и три дочери, но для жителей Изы такая семья несчиталась многодетной. Кое-кто имел и по 10–12 детей. Сына, который родился 18 мая1902 г., родители назвали Иоанном.

Дав парню имя в честь Предтечи Господня — отцамонахов и отшельников, родители будто предрекали, что он станет духоносным старцем— наставником многих монахов.
КогдаИвану Кундре было около десяти лет, в его жизни состоялась встреча, которая сталадля него и для его брата Василия «моментом истины». Тогда в их доме скрывался отвенгерской власти православный иеромонах Амфилохий (Кеминь). Крест подвижника сверкалзолотом, и ребятам очень хотелось его поцеловать.

«Этоткрест — подарок императора Николая ІІ, поэтому тот, кто его поцелует, должен всюжизнь посвятить Богу и стать монахом», — серьезно ответил старец. Ребята не спаливсю ночь, колебались, а утром решительно подошли к священнику и пообещали, что станутмонахами.

Обабрата исполнили обет, но это произошло через много лет, а впереди было непростоедетство. Закарпатье тогда находилось под властью Австро-Венгрии, и быть православнымзначило быть вне закона. Ради совершения богослужения верующие собирались по домамтайно, ночью. Православных священников перевозили от селения к селению, пряча вповозках под сеном. Лишь дети могли передвигаться свободно, не вызывая подозренийжандармов. Именно дети собирали людей на богослужение, они же могли принести письмоот архиерея или освященное миро.

Однаждыотец Амфилохий (Кеминь) служил очередную ночную Литургию, а Ивану Кундре и его братупоручили следить за жандармами. Ребята увлеклись богослужением и упустили момент,когда дом окружили. Старца арестовали и на глазах у крестьян повели в Хуст. Братьяплакали. Они не могли простить себе этой ошибки.

«Сраннего детства полюбил Господа нашего Иисуса Христа, Его Пречистую Матерь и православнуюверу. А наше бедное Закарпатье совсем не имело покоя. Постоянно оно переходило изрук в руки. Так, у нас были то мадьяры, то румыны, то чехи, то снова мадьяры. Всеони, кроме румын, преследовали православную веру и всячески навязывали унию с Римом».

Любойподросток когдато мечтает о том, чтобы попасть в дальниестраны или совершить кругосветное путешествие. Иоанн мечтал о Сербии. Для него онабыла сказочной страной, в которой жили бесстрашные мученики и святые цари, в которойникому не удалось уничтожить православную веру. Парню тогда исполнилось 17. Денегу него не было, однако он узнал, что р. Тиса впадает в Дунай и если плыть по течению,то можно попасть прямо в Белград — столицу православной Сербии. И он поплыл… 

Построилплот, взял запас провизии и, горячо помолившись Богу, отдался на волю стремительнойреки. Парня ждало горькое разочарование: ведь только вода может свободно двигатьсявниз по течению, минуя государственные границы, а людям это не дано. Его плот остановилипограничники, и пришлось Иоанну ни с чем возвращаться домой.

«Вхраме моего родного села служил отец Доримедонт, который наставлял меня в ЗаконеБожием и благословил помогать ему в алтаре. Когда я подрос, то с благословения родителейи отца Доримедонта поступил послушником в монастырь, где со временем меня постриглив рясофор с именем Иов. А тут, как назло, началась Вторая мировая война. Чехи изЗакарпатья ушли — опять пришли мадьяры. Сделали они ревизию монастыря и приказалимне идти в мадьярскую армию. Экая напасть — только меня там и не хватало!».

С братией Городиловского монастыря

ОтецИов понимал, что фашисты-мадьяры заставят его воевать против Советского Союза. Нежелая стрелять в братьев-славян, он решил бежать в Россию. Взял сумку, положил тудаЕвангелие, хлеб, соль, кружку, попрощался с игуменом и ушел в ночь. Где пешком,где на попутках, удачно перешел границу с Польшей, наконец вышел на границу советскойРоссии. Искренне помолившись, он пересек границу СССР. Шел 1939 г.

«Ясразу наткнулся на пограничный наряд. Бросилась на меня собака, я отбился палкой,щелкнули затворы винтовок. Кричат: “Ложись!”. Я лег на землю, плачу, целую ее отрадости: “Братья родные, я к вам с самого Закарпатья иду, наконец Бог меня привелна Русь святую!”. Старший ответил: “Пошли на заставу, там разберутся, что ты заптица”. На заставе меня сразу признали шпионом, отвезли в НКВД. Суд длился семьминут. Приговор таков: за шпионаж — 15 лет, за религиозность — пять и на всякийслучай еще пять лет ссылки. И всего — 25».

СоветскийГУЛАГ жил по принципу: «Преступный мир должен уничтожить сам себя». Людям создалитакие условия, чтобы они зверели и убивали друг друга. Особенно трудно приходилосьна Норильских рудниках. Голод, каторжный труд и жестокость охранников были такими,что смерть от мороза считалась легким избавлением от страданий. Неожиданно отцаИова вызвали к начальнику лагеря и заменили заключение мобилизацией в Чехословацкийкорпус Людвига Свободы, ведь по паспорту монах был гражданином Чехии.

«Ох,война, война, тяжела ты, проклятая! Каинов это труд и монаху не занятие. Единственное,что меня утешало — память о святых воинах-монахах Ослябе и Пересвете, которых преподобныйСергий Радонежский благословил биться на поле Куликовом. Так, с боями, я дошел доПраги. После победы, наконец, меня демобилизовали. Вернулся на родину. Здравствуй,Верховина, мать моя. Опять я в своем монастыре».

Семьлет отец Иов не был дома. Это были годы испытаний, которые закалили его дух. Онпропустил через себя боль многих людей, и Господь даровал ему способность эту больутолять. У него открылся дар молитвы и прозорливости. Он стал тем, кого на Русииздревле называли старцами.

За40 лет служения в священном сане было всего несколько дней, когда отец Иов (Кундря)не совершил Литургию. Однажды это случилось изза операции, когдаподвижнику пришлось удалять большой осколок, который сидел в груди много лет современ войны. В другой раз он пропустил Литургию по недоразумению — его помощницамне удалось испечь просфоры. «Если бы вы знали, что мы потеряли сегодня», — с глубокойскорбью сказал тогда старец.

Храм во имя великомученика Димитрия Солунского
Онизлучал особую, благодатную радость. Тем, кто приходил за утешением, он говорил:«Ніч би ся журила! Дасть Бог — все буде добре». При этом его лицо светилось от радости,и простые слова, сказанные на русинском диалекте, действовали сильнее любой проповеди.

Нопри всем милосердии он был нетерпим к порокам, особенно когда это касалось святыни.Однажды он увидел, что после чтения Псалтири за душу умершего на поминальный столпоставили водку. «Люди! Что вы делаете! Псалмы читались, а вы такое делаете! Я ухожуотсюда!».

Какток старцу приехал из Москвы профессор МГУ с женой, чтобы обсудить важные духовныевопросы. Профессор был верующий, с женой давно расписан, но в храме они не венчались.«Вы же в блуде живете, а пришли о высоких материях разговаривать!» — от самого порогаупрекнул их старец. Сразу же среди присутствующих выбрал свидетелей, которые моглидержать венцы, и обвенчал новую пару.

«Когдаточаши для Причастия были деревянными, а люди — золотыми. Теперь — наоборот. Не понимаютлюди, что причащаются Тела и Крови Христовых. Оскудела вера. Будут церкви возводить,но благодати в них не будет, любви не будет. Если человек и захочет жить по вере,то ему станут сильно мешать».

Храм во имя великомученика Димитрия Солунского
Особуювласть Господь дал старцу над злыми духами. Писатель Валерий Лялин рассказывал отом, как стал свидетелем изгнания демона из русина Ивана Гойду, одержимого блуднымбесом: «Рано утром, еще до Литургии, батюшка вместе с церковным сторожем — крепкиммужчиной-лесорубом — завели Ивана в притвор. Вскоре оттуда раздался такой визг,будто кабана на Рождество резали.

Потом послышался покаянный плач, а еще полчасабыло тихо. Наконец, шатаясь, вышел Иван. Он вытирал рукой слезы и повторял: “Чтобыя еще когданибудь — ни, Боже мой. Навеки все. Чтобыменя Бог поразил. Завтра запишусь в монахи”. Спрашиваю, вышел ли бес? “О-го-го,еще какой! Великий, вонючий, лохматый, как горилла”. — “А батюшка что делал?” —“Да все делал. Молитву читал, плеткой меня учил, святой водой кропил, ладаном курил,большой иконой давил”».

В 1966г. отца Иова возвели в сан архимандрита. Седому старцу шел тогда 63йгод. Он служил в с. Угля, был духовником огромного округа и нескольких монастырей,по его рекомендации более 150ти юношей поступилив духовные семинарии и стали пастырями, а батюшка искренне считал себя недостойнымсана архимандрита.

«Смиреннопрошу Вас, владыка, — писал старец архиепископу Григорию, — оставить меня в санеигумена, который я имею. Есть много священников, богословов и протоиереев, которыеуже более 40 лет служат Церкви, и они достойны такой награды, а не я. Поэтому второйраз прошу Вас не награждать меня таким высоким саном».

Однаконе все шли в Углю только за советом к отцу Иову. Кое-кто считал, что в угольскомхраме есть чем поживиться, поскольку его посещали многие паломники, и каждый оставлялтам какуюто копейку. Некий Петр из с. Драгово решилограбить старца. Во время нападения отец Иов попросил разбойника не отнимать у негожизнь — не ради себя, а ради паствы и души самого нападающего.

Петр не стал трогатьсвященника. Он забрал деньги и скрылся. Его поймали и осудили. Он раскаялся в поступкеи всю жизнь радовался, что Господь не попустил ему убить святого человека. Однакородственников старца очень взволновал этот случай. Они умоляли старца переехатьиз Угли в родную Изу или хотя бы разрешить похоронить его в родном селе. Именнотогда старец написал свое завещание.

«Я20 лет прослужил в селе Малая Уголька при храме святого великомученика ДимитрияСолунского. Моя жизнь подходит к концу, и скоро мне исполнится 80 лет. Я запрещаюкуданибудь вывозить мое грешное тело. Приказываюотпеть монашеским чином и похоронить возле креста на середине кладбища. АрхимандритИов».

28июля 1985 г., в день памяти равноапостольного князя Владимира, в угольском храмебыло многолюдно, как обычно бывает в такие большие праздники. Батюшка служил всегдаревностно и возвышенно, будто разговаривая с Богом. Однако во время проповеди онудивил верующих. Всегда лаконичный, на этот раз он говорил долго и вдохновенно,словно прощаясь с паствой. В конце дня он совершил вечерню, во время которой поего лицу непрерывно текли слезы.

После службы его воспитанник отец Иосиф Ярема услышалпоследнее наставление. Старец говорил о том, что скоро наступят времена, когда православныхне будут преследовать за веру, но свободой новой эпохи не надо обольщаться, потомучто произойдет чрезвычайный упадок нравственности. Во время разговора отцу Иовустало плохо, и в тот же вечер он скончался.

Старецзавещал похоронить себя в Угле, однако его завещание сегодня частично нарушено.Он покоится не на кладбище, а в угольском храме, потому что 12 октября 2007 г. Состоялосьего прославление в лике святых.

Рака с мощами преподобного Иова Угольского
Послеобретения мощей их с кладбища понесли в церковь, но, как только процессия вошлав храм, на электропровода упало дерево и во всем селе погас свет. Богослужение совершалосьисключительно при свечах.

Егомечтой с детства было стать православным иеромонахом. Не великим царем и не рыцаремна белом коне, а обычным монахом, чтобы служить Богу и людям. Он хотел дарить людямбесконечное счастье веры. Ради осуществления мечты он когдатопоклялся на золотом кресте, и его мечта осуществилась.
АлександрВорсин
 

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика