Благовещение. ХІ в. Мозаика.
Киев, Софийский собор
7 апреля (25 марта по ст. ст.) Православная Церковь празднует один из древнейших двунадесятых праздников — Благовещение Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии. Именно так он именуется сейчас в Минее — богослужебной книге, в которую входят песнопения на каждый день года, приуроченные к непереходящим праздникам (т. е. таким, которые привязаны к конкретному календарному дню) и дням памяти святых.

Однако такое название этого праздника сложилось лишь к VII в., а в древности существовали различные его наименования: в Восточной Церкви он назывался ἡμέρα ἀσπασμοῦ (День приветствия), ἀγγελισμός (Возвещение), ἡμέρα / ἑορτή τοῦ εὐαγγελισμοῦ (День / Праздник Благовещения), χαιρετισμός (Радостное приветствие; от начальных слов ангельского приветствия: χαῖρε, κέχαριτωμένη — радуйся, Благодатная (Лк. 1: 28)); в Западной Церкви он имел следующие названия: annuntiatio angeli ad beatam Mariam Virginem (Благовещение Ангела ко Блаженной Деве Марии), Mariae salutatio (Приветствие Марии), annuntiatio sanctae Mariae de conceptione (Благовещение святой Марии о зачатии), annuntiatio Christi (Благовещение о Христе), conceptio Christi (Зачатие Христа), initium redemptionis (Начало искупления), festum incarnationis (Праздник Воплощения).
В современном богослужебном уставе, принятом в настоящее время в греческих и Русской Церквах, Благовещение имеет один день предпразднства и один день попразднства, в который празднуется Собор Архангела Гавриила. В этом году праздник Благовещения приходится на Неделю 3-ю Великого поста, Крестопоклонную.
Гимнография праздника Благовещения по большей части принадлежит Феофану, митрополиту Никейскому, и преподобному Иоанну Дамаскину и относится к VIII в., однако кондак праздника «Взбранной Воеводе…» был написан преподобным Романом Сладкопевцем в V в.
Богослужебные тексты праздника содержат в себе как повествование события Благовещения, так и библейские образы и символы, в которых предсказывалась и изображалась Пресвятая Дева, а также излагают догматические истины таинства Боговоплощения. Так, в стихирах на «Господи, воззвах» мы слышим:
«Сове́т преве́чный открыва́я Тебе́, Отрокови́це, Гаврии́л предста́, Тебе́ лобза́я и веща́я: ра́дуйся, земле́ ненасе́янная; ра́дуйся, купино́ неопали́мая; ра́дуйся, глубино́ неудобозри́мая; ра́дуйся, мо́сте, к Небесе́м преводя́й, и ле́ствице высо́кая, ю́же Иа́ков ви́де; ра́дуйся, Боже́ственная ста́мно ма́нны; ра́дуйся, разреше́ние кля́твы; ра́дуйся, Ада́мово воззва́ние: с Тобо́ю Госпо́дь».
(Открывая Тебе предвечный совет, Отроковице, предстал Гавриил, приветствуя Тебя и возвещая: радуйся, земля незасеянная; радуйся, несгорающая купина; радуйся, глубина, недоступная взору; радуйся, мост, который приводит к Небесам, и высокая лестница, которую видел Иаков; радуйся, Божественный сосуд с манной; радуйся, избавление от проклятия; радуйся, призвание Адама ко спасению, с Тобой Господь).
Данная стихира вводит нас в домостроительство спасения человечества, в событие, которое, согласно Священному Преданию, предшествовало сотворению человека — Предвечный совет Святой Троицы. Этот совет был непостижимой тайной, сокрытой до назначенного Богом времени не только от людей, но и от ангелов.
Однако, когда приблизилось время воплощения Слова Божия и падшее человечество смогло преподнести в дар Богу Ту, Кто была достойна послужить делу спасения человеческого рода и стать Матерью Сына Божия, — Архангел Гавриил возвещает Пресвятой Богородице тайну, о которой от вечных времен было умолчано (Рим. 14: 24). Она обрела благодать у Бога (Лк. 1: 30) и чудесным образом станет причиной спасения всех родов (Лк. 1: 48). Пресвятая Богородица сравнивается с землею ненасеянной — Она пребыла Приснодевой как до рождения Богомладенца, так и после (ср.: Лк. 1: 27–35; Мф. 1: 25; Лк. 20: 28; Быт. 38: 8).
Пресвятая Дева сравнивается с неопалимой купиной, терновым кустом, который видел Моисей в пустыне (Исх. 3: 2), так как ничто нечистое не может войти в полноту богообщения, и поэтому Дева Мария была предочищенна наитием Святого Духа. Ее утроба становится купиной неопалимой, вместившей огонь поядающий (см.: Исх. 24: 17), Господа славы (1 Кор. 2: 8; Иак. 2: 1). В стихире Богородица называется «глубиной неудобозримой», поскольку таинство Боговоплощения является тайной, сокрывавшейся от вечности в Боге (Еф. 3: 9) и не может в полноте быть выражено словами или постигнуто умом.
Но благодаря именно этому таинству Богородица становится «мостом, который приводит к Небесам, и высокой лестницей, которую видел Иаков» (ср.: Быт. 28: 12). Богородица называется также «Божественным сосудом с манной» (ср.: Исх. 16, Ин. 6: 30–35), так как Сам Иисус Христос говорит о Себе как о хлебе: Хлеб Божий есть тот, который сходит с небес и дает жизнь миру (Ин. 6: 33).
Последние строки стихиры говорят о цели Предвечного совета: «избавление от проклятия… призвание Адама ко спасению» (см.: Быт. 3: 17), уничтожается проклятие смерти, Адам (а в его лице и все человечество) получает обновление в Богочеловеке.
Следующие две стихиры (первая из которых поется на литии, а вторая — на стиховне) хотя и близки по содержанию, но дополняют друг друга и раскрывают нам замысел Предвечного совета, показывают, каким образом было совершено домостроительство нашего спасения:
«Да веселя́тся Небеса́, и ра́дуется земля́, и́бо Отцу́ Соприсносу́щный, Собезнача́льный и Сопресто́льный, щедро́тство прие́м и человеколю́бную ми́лость, Себе́ поста́ви во истоща́ние благоволе́нием и сове́том О́тчим и во утро́бу всели́ся Деви́чу, предочище́нную Ду́хом. О, чудесе́! Бог в челове́цех, Невмести́мый в ложесна́х, Безле́тный в ле́то, и е́же пресла́внее, я́ко и зача́тие безсе́менно, и истоща́ние несказа́нно, и та́инство ели́ко. Бог бо истощава́ется, и воплоща́ется, и зи́ждется, А́нгелу к Чи́стей зача́тие глаго́лавшу: ра́дуйся, Обра́дованная, Госпо́дь с Тобо́ю, име́яй ве́лию ми́лость».
(Да веселятся Небеса и радуется земля, ибо Такой же Вечный, как и Отец, Не имеющий начала и равный в славе [Сын], исполнившийся сострадания и человеколюбной милости, по благой воли Отца Себя добровольно умаляет и вселяется в очищенную Святым Духом утробу Девы. О чудо! Бог становится человеком, Невместимый [умещается] в утробе, Вечный — во времени, и что еще более удивительно — зачатие без семени, умаление неописуемое и великое таинство! Ведь Бог умаляет Себя, воплощается и созидается в тот момент, когда Ангел говорит к Пречистой: «Радуйся, Обрадованная, Господь с Тобой, поскольку имеет великую милость»).
«Днесь ра́дость благове́щения, де́вственное торжество́, ни́жняя с Вы́шними совокупля́ются. Ада́м обновля́ется, и Е́ва пе́рвыя печа́ли свобожда́ется, и сень на́шего существа́, обоже́нием прие́мшаго смеше́ние, Це́рковь Бо́жия бысть. О, та́инство! О́браз истоща́ния неве́дом, бога́тство бла́гости несказа́нно: А́нгел слу́жит чудеси́, Деви́ча утро́ба Сы́на прие́млет, Дух Святы́й низпосыла́ется, Оте́ц свы́ше благоволи́т, и измене́ние о́бщим твори́тся сове́том, в не́мже и и́мже спа́сшеся, вку́пе с Гаврии́лом к Де́ве возопии́м: ра́дуйся, Обра́дованная, из Нея́же спасе́ние — Христо́с Бог наш, е́же по нам прие́м естество́, к Себе́ возведе́. Того́ моли́ спасти́ся душа́м на́шим».
(Сегодня радость благой вести, торжество девства, земные с небесными соединяются. Адам (ветхозаветный человек) обновляется, Ева освобождается от прежней печали, и скиния нашего существа стала Церковью Божией благодаря обожению от Принявшего соединение. О таинство! Способ умаления неизвестен, и невозможно описать превеликое богатство благости: Ангел служит чуду, утроба Девы принимает Сына [Божия], Святой Дух посылается [Отцом], Отец свыше благоволит, и [таким образом] изменение по общему согласию совершается, благодаря которому и с помощью которого мы спасаемся. Вместе с Гавриилом к Деве обратимся: «Радуйся, Обрадованная, из Которой [произошло] спасение — Христос Бог наш, Принявший нашу природу, возвел ее к Себе (обожил). Его моли, чтобы спаслись души наши).
Обе вышеприведенные стихиры рассказывают о радости Благовещения, которая коснулась как «нижних», земных, Церкви земной, так и «вышних», Церкви небесной, потому что совершается великая тайна спасения человека: «Отцу́ Соприсносу́щный, Собезнача́льный и Сопресто́льный» (т. е. равный в достоинстве) Сын Божий добровольно умаляет, или уничижает, Сам Себя и становится Тем, кем не был — человеком.
Сам термин «истощание», или «умаление» (от греч. Κένωσις — кеносис), используется еще апостолом Павлом (см.: Флп. 2: 7), когда он пишет о добровольном умалении Христом Своего Божественного достоинства и принятии «зрака раба», т. е. принятии человеческой природы. И таким образом Бог становится человеком, а человек получает обновление.
Христово самоуничижение — самое прекрасное проявление любви Творца к Своему творению (см.: 1 Ин. 4: 10). Когда Христос пришел в грешный мир, Он не имел богатств и славы (см.: 2 Кор. 8: 9), подвергся насмешкам, искушениям и мучениям (см.: Евр. 4: 15, 5: 7–8), переносил страдания по человеческому естеству (см.: Лк. 4: 2), во всем уподобившись человеку, кроме греха (см.: см. Евр. 4: 16), даже испытал богооставленность (см.: Мф. 27: 46), был осужден, как преступник, претерпел смерть и погребение (см.: Мф. 27: 60), взяв на Себя наши грехи (см.: 1 Пет. 2: 24) и восстановив человеческую природу для обновленной жизни с Богом (см.: Рим. 6: 3).
Так и христиане, желая жить по Евангелию, отрекаются себя и несут крест свой с радостью (см.: Лк. 9: 23), не увлекаясь благами мира сего, привилегиями, богатством, удовольствиями.
Вот как характеризует кеносис диакон Андрей Кураев: «Кеносис — это Мощь, превозмогшая Саму Себя. Как педагогу для разговора с детьми надо умалить себя, заговорить их словами и образами, так и Богу, чтобы вразумить людей, надо умалить Себя. Чтобы возвести людей — Богу надо спуститься к людям. Чтобы это возведение было не следствием страха, повинующегося непостижимому чуду, Бог приходит “в образе раба”. Он мог бы увлечь людей каскадом чудес. Но тогда люди не будут в состоянии принести Творцу самый великий дар. Тот, который Он и ждет от нас: дар любви, родившейся в свободном сердце».
Однако дело спасения человека не могло состояться лишь по благой воле Творца. Для этого необходимо было согласие и участие самого человека. В своем толковании на Евангелие от Луки святитель Феофилакт Болгарский говорит о Деве Марии и Ее роли в домостроительстве спасения: «Воплощение было не только делом Отца, Его Силы и Его Духа, но также делом воли и веры Пресвятой Девы. Без согласия Непорочной, без содействия Ее веры этот план остался бы неосуществленным так же, как и без действия Самих трех Лиц Божественной Троицы. Лишь после того, как Бог наставил и убедил Святую Деву, Он принимает Ее в Матери и заимствует у Нее плоть, которую Она Ему с радостью предоставляет. Как Он воплотился добровольно, так же было Ему угодно, чтобы и Его Матерь родила Его свободно и по Своей доброй воле».
Своей покорностью и согласием, по мнению святителя Афанасия Великого, Дева Мария выразила Свое исповедание веры. Он сравнивает Ее со скрижалью, «на которой Писец пишет, что угодно Ему. Господь всяческих да пишет и творит, что хощет».
По мнению святителя Иринея Лионского, Благовещение — это первый акт домостроительства спасения, в котором послушание Девы Марии уравновешивает непослушание Евы, а Сама Мария становится «новой Евой», через Которую человечество получает спасение. Блаженный Иероним вывел сжатую формулу: «Смерть — через Еву, жизнь — через Марию».
Таинственное зачатие Девой Марией, по учению Православной Церкви, относится к великой тайне благочестия: в нем человечество принесло в дар Богу самое чистое его творение — Деву, способную стать Матерью Сына Божия, а Бог, приняв дар, ответил на него даром благодати Святого Духа, и таким образом «сень на́шего существа́» (т. е. человеческая природа) была воипостазирована Словом Божиим, а Дева Мария становится «Церковью Божией», Храмом, который смог вместить Невместимого Бога.
«Е́же от ве́ка та́инство открыва́ется днесь, и Сын Бо́жий Сын челове́чь быва́ет: да, ху́ждшее восприе́м, пода́ст ми лу́чшее. Солга́ся дре́вле Ада́м, и бог, возжеле́в бы́ти, не бысть: Челове́к быва́ет Бог, да бо́га Ада́ма соде́лает. Да весели́тся тварь, да ликовству́ет естество́, я́ко Арха́нгел Де́ве со стра́хом предстои́т и — е́же ра́дуйся — прино́сит, печа́ли сопроти́вное. За милосе́рдие ми́лости вочелове́чивыйся, Бо́же наш, сла́ва Тебе́».
(Сегодня открывается от века [сокрытая] тайна и Сын Божий становится Сыном человеческим, чтобы, приняв худшее, преподать мне лучшее. Был обманут в древности Адам и, хотя пожелал стать богом, не стал им. Бог становится человеком, чтобы богом сделать Адама. Да радуется творение, да ликует естество, поскольку Архангел Деве предстоит со страхом и приносит Ей приветствие: «Радуйся!» — вместо печали. По сострадательной милости Своей вочеловечившийся, Боже наш, слава Тебе!).
Эта стихира является как бы квинтэссенцией всего богослужения, поскольку содержит в себе все вышеперечисленные события Благовещения и Боговоплощения, однако и вводит дополнительную формулу: «ху́ждшее восприе́м, пода́ст ми лу́чшее».
Эта формула была выведена святителем Григорием Богословом в его слове на Пасху: «Принесем же дары Пострадавшему за нас и Воскресшему… принесем самих себя — стяжание самое драгоценное пред Богом и Ему наиболее свойственное, воздадим Óбразу сотворенное по образу, познаем свое достоинство, почтим Первообраз, уразумеем силу таинства и то, за кого Христос умер. Уподобимся Христу, ибо и Христос уподобился нам; соделаемся богами ради Него, ибо и Он стал человеком для нас. Он восприял худшее, чтобы дать лучшее; обнищал, чтобы нам обогатиться Его нищетой; принял зрак раба, чтобы нам получить свободу; снисшел, чтобы нам вознестись; был искушен, чтобы нам победить; претерпел бесславие, чтобы нас прославить; умер, чтобы спасти; вознесся, чтобы привлечь к Себе долу лежащих в греховном падении».
Подготовил Максим Мудрак
 

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика