Диодор Ларионов
Недавно просили в двух словах, то есть предельно коротко, сказать, чем же так нехороша книга архимандрита — ныне епископа — Тихона Шевкунова «Несвятые святые». С анекдотическим, местами пошлым и балансирующим на грани кощунства стилем книги практически все согласны (хотя и не все это чувствуют остро, а некоторых это вроде как даже забавляет). Но людям кажется, что один аргумент всё это оправдывает. Миссионерство! Народ-де в большинстве своём узок и непросвещён, а отец Тихон сумел до него, этого примитивного и непросвещённого народа, достучаться. Пошёл в массы, так сказать. Спустился на общий уровень со своих духовных высот. Сумел описать православие для неверующих.

На самом деле, эти апологетические аргументы уже содержат в себе ответ. Во-первых, христианство веками заботилось о том, чтобы возвысить человека к более высоким понятиям, очистить и освятить его душу божественными образами и примером духовных, то есть сверхприродных, добродетелей. Первое, что делает автор — опускает христианство к самому низу, на интеллектуально-культурное дно. Представляет его более примитивным и доступным, нежели любая светская и религиозная альтернатива в современном мире. Отождествляет духовный поиск с грубыми инстинктами. А, во-вторых, поскольку самое пошлое и примитивное сознание живёт таким известным инстинктом, как поржать по любому поводу, то вся книга ориентируется на этот уровень восприятия, представляя историю встреч автора с миром православия как один большой забавный анекдот. Оказывается, православие настолько открыто, что готово поржать над самим собой. «Бггг». Исключительно все истории рассказаны как анекдот. Это главная особенность стиля книги. К анекдотам прилагается духовное назидание — частично инфантильное и романтическое, частично просто ошибочное. Попытка передать евангельские истины и идеалы через анекдот — основной подход автора, превративший его книгу в бестселлер. И именно таким подходом и обусловлены все особенности стиля книги. Назвать ли это миссионерством? Вряд ли. Но пошлостью можно. Пошлость — это когда нечто низкое и примитивное представляется как духовное. Когда байка или прикол выдаётся за духовное поучение. Когда не важно, правдивая ли история нам рассказана, или это вымысел автора — главное она стремится развлечь и одновременно питает некоей сомнительного качества «духовной назидательностью».
Отсюда — ощущение нецеломудренности (отсутствия духовной цельности) замысла книги. А где нет этой цельности — там порочность. Да, книга не то чтобы недостаточно хороша или даже плоха — она порочна в самом прямом смысле слова. Понимаю, что многие добрые люди нашли в ней нечто полезное, но уверен — вопреки духовной атмосфере повествования, а не благодаря ей. Читать её хорошо только в научных целях — для исследования феномена современного полуязыческого сознания (которое всегда сопряжено с пороком), но не как книгу о святых и пособие о православной жизни и культуре.

 

Ещё о книге «Несвятые святые». Наглядно.
Вот, вы открываете рассказ (фактически, любой) и читаете там, например, следующую фразу: «..У отца Рафаила была какая–то особая договоренность с Господом Богом. Поскольку все, с кем он пил чай, становились православными христианами… Не знаю ни одного человека, кто, познакомившись с отцом Рафаилом, после этого самым решительным образом не возродился бы к духовной жизни…».
Есть два вида читателей. Первый вид — это те, кто от такого поморщится и закроет книгу: Господь Бог как персонаж анекдота, а возрождение к духовной жизни — сродни тому, чтобы выпить чаю с монахом-бездель
ником (так Рафаил охарактеризован в книге, с точки зрения «внешнего мира»). Так сделал я и многие мои знакомые на второй-третьей странице повествования. Практически, ни один монах не смог её читать, из-за подобного стиля изложения (кстати, аще таковые имеются, кто смог, прошу отметиться в комментариях).
Но есть второй вид читателей. Он делится на два подвида: первый, прочитав этот текст, говорит: «Гыгыгы! Прикольно! Чё там дальше-то интересно?» Это зрители камеди-клаба, дома2 и других передач на тнт, на них, собственно ориентируется такой язык и такой стиль рассказа. Второй подвид читателей не обращает внимания на стиль и язык, словно не замечает этой грани с кощунственным контекстом, а сосредотачивается на положительном содержании историй. Это, в основном домохозяйки, милые православные женщины, которые в таком количестве комментировали мою предыдущую запись (есть мужики такого склада, но о них отдельный разговор). Эти женщины видят в таких рассказах добро и выступают за него так, как это может делать русская верующая женщина — всем сердцем и всей душой. Это очень трогательно.
Тут нужно иметь в виду, что автор книги ориентировался на группу читателей, составляющих первый подвид второго вида. То есть на самый низкий уровень понимания и восприятия информации (где главный признак — обязательное развлечение, даже при описании «духовных» явлений). И не просто ориентировался — а писал как бы исходя из этого способа восприятия. Проблема в том, что вторая часть аудитории (вторая разновидность) — это самая широкая и самая массовая группа читателей, которая подвержена тому или иному влиянию. У этой группы нет самостоятельных богословских и духовных критериев: она доверяет — а потому наиболее уязвима. Литература оказывает влияние больше стилем и языком, чем содержанием (ну, я так думаю, и ещё так думает Ален де Либера вослед за Мишелем Фуко и древнегреческими софистами). Потому что это выражение внутреннего этоса мышления (в предыдущей записи добродетель этоса мышления называлась целомудрием, а противоположное устроение — порочностью). Плохой стиль и плохой язык выражают порочный этос, даже если содержание историй положительное. И ещё: порок влияет гораздо быстрее и незаметнее, чем добродетель (которая требует работы над собой). Поэтому повторю свой тезис, который, надеюсь, стал нагляднее: книга «Несвятые святые» развращает наиболее уязвимую аудиторию читателей языком и стилем: для многих людей становится вполне приемлемым и естественным рассуждать о вере в Бога и духовной жизни как о хохме особого рода.
Между прочим, в заключение скажу, что заслуга открытия данного жанра принадлежит вовсе не архимандриту Тихону. В одном из интервью он сказал, что записывал рассказы на диктофон, а художественно-литературную форму этим рассказам придала «православная писательница» Олеся Николаева. В этом можно практически убедиться и самому читателю: достаточно сравнить рассказы в книге «Несвятые святые» с рассказами в книгах Олеси Николаевой: некоторые из них буквально повторяют друг друга, а стиль и язык — всё тот же. Но для нас это не важно. Если человек ставит своё имя в заглавии книги, это означает, что и он внутренне одобряет её духовную интенцию.
Но это всё мелочи. Мне впервые в жизни женщина посвятила стихи!
Вот они:
Ах как легко критиковать,
Когда не можешь сам писать!
Когда от злости ты бледнеешь,
От зависти ты зеленеешь.
И чей-то труд — коту под хвост!
Куда труднее восхищаться,
Поставить «+», Like, восторгаться,
Произведенье похвалить.
Ведь ты не можешь повторить!
Тебе, поди, утерли нос.

 

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика