Какие ошибки, на Ваш взгляд, чаще всего совершают люди, приходящие на Исповедь?

Епископ Васильковский Пантелеимон, викарий Киевской Митрополии:

— Приходя на Исповедь, люди, в первую очередь, руководствуются голосом совести, который Бог вложил в каждого человека. Чувствуя боль души, муки и страдания совести, они приступают к Таинству Покаяния с верой в Божественное милосердие и в Его всепрощение.

Но не у каждого есть твердое намерение не возвращаться к греховной жизни, побороть, с помощью Божией, свои греховные страсти. Очень часто у приступающих к Исповеди просто нет страха Божия, страха перед величием этого Таинства, его святостью и силой. У многих отсутствует сокрушение о своих грехопадениях, и в этом случае Исповедь становится формальной констатацией фактов, имевших место в жизни человека. Нередко отсутствует осознание того, что даже маленький грех — это уже преступление, нарушение заповеди Божией, что диавол его записал в свою хартию, и если человек не покается, не прекратит своей греховной жизни, не изменит ее, то после смерти он понесет ответственность на праведном Божием суде. Полагаясь на Божие милосердие и долготерпение, люди часто не осознают, что с каждым дыханием приближаются к вечности, и, как мы читаем в утренних молитвах, “внезапно Cудия приидет, и коегождо деяния обнажатся”.

Нельзя пренебрегать возможностью очистить свою совесть. При этом человек должен следить за тем, чтобы во время Таинства Исповеди не рассказывать о грехах других людей, не осуждать их.

Архимандрит Поликарп (Линенко), уставщик и регент левого клироса Свято-Успенской Киево‑Печерской Лавры:

— Часто люди ищут старцев, а нарвавшись на псевдостарцев, получают такие благословения, которые не в состоянии понести, потом “отползают в сторону” и пытаются найти священника, который облегчил бы им эти правила. Но ведь священник не имеет права отменить благословение другого священника. К тому же есть определенная священническая этика, не позволяющая одному священнослужителю говорить о другом, что тот, мол, неправильно наставляет и т. п. Кстати, следует заметить, что настоящие духоносные старцы не будут просто так, направо и налево, раздавать благословения.

Необходимо различать Исповедь и духовную беседу. Полагаю, что соединять Исповедь с советами, жалобами, просьбами возможно перед лицом духовника, а не “постороннего” священника. На мой взгляд, человек, который регулярно приходит в православный храм на протяжении хотя бы двух-трех лет, должен найти священника, у которого будет постоянно исповедоваться. Если же ко мне, к примеру, на Исповедь подходит человек, которого я вижу первый и, может быть, последний раз в жизни, то ему не­обязательно, даже не нужно рассказывать мне о всех своих чувствах, переживаниях, сомнениях, метаниях. Как священнику, который исповедует этого человека “по скорой помощи”, мне нужен, прежде всего, перечень грехов кающегося, от которых я властью, данной от Бога, могу его разрешить (или не разрешить). Если выясняется, что у человека есть духовник, то — в случае, если речь идет о серьезных грехах, — выслушав исповедь и преподав прощение, я рекомендую исповедавшемуся при встрече с духовником обязательно доложить тому, что такой-то грех исповедан, чтобы духовник знал историю и проявления духовной болезни своего подопечного. Конечно, если посторонний человек приходит “с улицы” и духовника у него нет, приходится, насколько Господь вразумляет, человека наставлять и утешать.

Иерей Иоанн Тронько, настоятель храма в честь иконы Божией Матери “Умягчение злых сердец” и святителя Петра (Могилы) г. Киева:

— Думаю, что, прежде чем говорить об ошибках, необходимо понять, кто сегодня приходит на Исповедь в православный храм. Порой это замученный и уставший душевно и физически прихожанин. Поэтому каждый может задать себе вопрос: что я готов принести Богу? Если человек будет давать на Исповеди обеты об исправлении без возможности их исполнить — это приведет к душевной надломленности, а возможно, и к более печальным последствиям.

Кто-то с горечью заметил, что подходит к батюшке на Исповедь с мыслью, что за аналоем спрятана гильотина, и если что не так, то “батюшкин меч — моя голова с плеч”. Вряд ли в этом случае можно вдохновиться на исправление своей жизни.

Для пришедшего к Таинству Исповеди в первый раз важно понять, что он не пришел ДАВАТЬ КЛЯТВУ об исправлении, а пришел ПРОСИТЬ ИСЦЕЛЕНИЯ. Бывает, что мы готовы признать пагубность той или иной страсти, но понимаем, что не имеем сил. О чем будем просить Господа? — “Дай, Боже, сил!” Бывает иначе: и страсть признаем, и отсутствие сил, а понимаем, что желания исправляться не имеем. Как тогда каяться? — “Помоги, Господи, захотеть!” или даже “Дай, Господи, желание захотеть исправиться!” Кому-то может показаться, что это игра слов, а кто-то почувствует, что это его путь к Покаянию.

Другая крайность — “техническая Исповедь”. Ее приносят в православный храм не только те, кто привык причащаться не чаще одного-двух раз в год, но и прихожане, которые воспринимают Исповедь как двери-шлюз к Таинству Евхаристии. Иногда список грехов, который написан на листике бумаги, из необходимой шпаргалки-плана превращается в копирку вновь переписанного отрезка прожитой “серой” жизни. А бывает, приходится священнику, услышав: “Это всё — каюсь!”, с прискорбием чувствовать нежелание исповедующегося углубиться и обличить себя в том, чего раньше не замечал.

Ловим себя на мысли, что сердце холодно — говорят только лишь уста. Может быть, и это необходимо обличить перед Крестом и Евангелием, прося словами молитвы шестого часа: “Любовию Твоею уязви души наша”.

Каких оплошностей следует избегать священнослужителю при совершении Таинства Исповеди?

Епископ Васильковский Пантелеимон:

— Самое главное для священнослужителя — не ожесточить свое сердце по отношению к кающемуся, принять с любовью и состраданием его боль как свою собственную, как муки своей души. Ведь к священнику приходят как к врачу, пастырю, как к человеку, который способен поддержать, помочь, укрепить и, желая спасения души заблудшей овцы, помолиться за нее.

Очень часто священник, видя, что к исповедальному аналою стоит очередь из сорока человек, а у него есть только час-полтора на Исповедь, не способен принять ее так, чтобы полечить душу, дать наставление, вразумление, чтобы, если он дает человеку какую-то епитимию, объяснить, как ее понести.

Иногда даются епитимии, непосильные для людей. Ведь человек, отягощенный, например, болезнью, старостью, не способен положить определенное количество поклонов, выдержать строгий пост. Кроме того, человек должен осознавать, для чего предназначено такое духовное врачев­ство, как епитимия: чтобы вымолить у Бога прощение своих грехов, он должен потрудиться.

Нередко исповедующий священник дает возможность человеку выговориться, но на самом деле многое из того, что говорится, не имеет отношения к Таинству Исповеди. Поэтому такие разговоры следует прекращать. Быть может, человек одинок, ему больше не с кем поговорить, и именно потому он приходит в храм. В этом случае священнослужитель должен предложить ему остаться после богослужения, чтобы поговорить о его болях и страданиях отдельно.

Архимандрит Поликарп (Линенко):

— Не знаю, как у других священнослужителей, но я, например, стараюсь, если речь идет о людях, которые со мной постоянно общаются и постоянно у меня исповедуются, разделять область Исповеди и общения на Исповеди и область бытового общения, просто дружеских отношений — чтобы рассказанное человеком на Исповеди (о каких-то грехах, чувст

 

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика